Пахнет сырой землей, гарью и нагретым железом. Затихло. Детектор дронов молчит. По пыльному стволу ползет божья коровка. Вдруг стало слышно, как поют редкие птицы. Удивительно! Где-то среди этих искорёженных войной в белых ранах инвалидов-деревьев, где-то, среди редких уцелевших ветвей поют птицы! Над головой безмятежная знойная синь. Я снял каску и вытер пот со лба тыльной стороной ладони. На запястье вместе с блестящей влагой чернеет земля. Земля и под ногтями. Земля в ушах. Земля в карманах. И вонь эта от себя самого… Эх, помыться бы… Нащупал зажигалку. Чиркнул. Закурил. Тяжело вздохнул. Не помнит он ничего…

И ведь особо претензии не предьявишь. Я сам таким ослепшим был и на Сенатской площади в 1825 в Питере, и в 1905 у московских Троицких ворот, и в 1917 возле Зимнего Дворца, и в 1993 у Дома Правительства в Москве… Сам сейчас ума не приложу, как это меня угораздило свою собственную страну к гибели столько раз приводить? Поэтому от части понимаю тебя. 

Давай-ка, братишка, пока ты запариваешь «Мивину» в пластиковой чашке для скорого обеденного перекуса перед вечерней схваткой, я попытаюсь напомнить тебе очень важные вещи, может шевельнется что в твоем сердце? 

Помнишь первую по святом Крещении ночь 1655 года? Я под рукой царского воеводы Федора Бутурлина, ты только что с Иваном Богуном пробился к нам из Охматова в самый ожесточенный момент, когда шляхта с татарами уже почти отжала наши немногочисленные пушки. Спасли вы нас тогда, братья! От лютой смерти спасли.

Ты чинно, со знанием дела набиваешь пистоли, я чищу саблю от запекшейся крови. Мы с тобой курим почерневшую от времени вишневую люльку. Одну на двоих курим. Попыхиваем дымком моего табачка и поглядываем на сходку у центрального очага Хмельницкого с Богуном и воеводой Бутурлиным. Они гадают что делать завтра. Пластуны вернулись. Новости не очень…  Пехотные полки цесарцев идут с запада. Много татарвы, пшеков и сейчас супротив нас стоят, а завтра их еще больше будет... Все, как всегда. Украинцы и русские прикрывают спины друг другу, а натовская армия польско-литовской шляхты с прусаками и татарами султана турецкого завтра православных «крошить в салат» собирается. Но, как ты после боя мне тогда сказал: «Крошилка в них ще не виросла». Ты меня не подвел тогда 20 января 1655 года, и я тебя не подвел. Надрали мы в очередной раз задницы европейцам под Жашковым, да принялись гнать господарей с панской шляхтой к Пятигорам, Тетиеву и Животову. А в сентябре, на святых Захарии и Елисаветы, мы с тобой, после того как коней расседлали да лагерь разбили, за рюмкой твоей наливочки жгли костер под стенами католического Львова, где шляхта от нас спряталась... 

А три месяца в осажденной Полтаве помнишь? А я вот хорошо запомнил твой озабоченный взгляд в июне 1709 года на городской площади, когда ты покручивая ус хмуро смотрел на труп паникера, которого только что горожане самосудом убили за его призывы сдать город королю шведскому Карлу двенадцатому…

 Да, много добрых казаков ввела в заблуждение старшина мазеповская, и у тебя сердце ёкало в то время: «А может прав был Мазепа со старшиной? Круль шведский много золота и прочего добра сулил тем, кто под его жовто-блакитные знамена переметнётся супротив православного царя Петра. А хиба-ж в золоте правда? Шо мне до того королевского золота? Правда где?! Разве может быть правда в том, чтобы в союзе с еретиками кровь единоверцев лить?». И ты не предал меня тогда, и пошел под бунчук Ивана Скоропадского. Помнишь, как мы с тобой, на день иконы Божьей Матушки «Нерушимая стена» настигли беглого короля и остатки северного крыла армии «НАТО»: валахов, немцев, прибалтов и других скандинавов? Ты в отряде сечевиков-запорожцев, я в лейб-гвардии Семеновского полка под командованием Михаила Голицына. 16 тысяч в плен взяли у Переволочной вместе с тремя расфуфыренными петухами - генералами Левенгауптом, Крейцем и Крузе. 

А Петра Румянцева помнишь? А я помню как ты его нахваливал и рассказывал что, во времена его управления Украйной зажили слобожанцы и крестьяне поднепровские на левом берегу на широкую богатую да сытую ногу. И не слышно было у нас таких стонов простого люда как в «Европейском Союзе» под польской шляхтой в западных землях.

А как по мне, так покойный фельдмаршал Петро крутой нрав имел. Помню, когда на заседании Малороссийской коллегии по одной стороне стола сели русские, по другой-украинцы, он как рявкнет: «Опять! Опять по разным шесткам расселись?!». Твой-то генеральный есаул Иван Скоропадский развел руками: «Так уж, говорит, испокон веков повелось, чтобы мы, благородство украинское, сидели разно от чинов москальских». Румянцев кулаком по столу тресь!: «А ну!, рявкнул, Пересесть вперемешку! Желаю хохлов видеть с москалями за дружеским столом, да смотреть всем ласковее!...».

А потом в 1769 году был Бахмут... Последний в истории набег неисчислимой орды крымских татар во главе с Кырым-Гераем на наши земли! Хотя татары много беды принесли на своих коротконогих кобылицах тогда, пожгли порушили сел окрестных сотни, да увели в полон люда православного в Каффу окаянную не счесть, однако в крепость-Бахмут мы с тобой их так и не пустили!

А потом, под командованием Петра Александровича Румянцева, мы с тобой навеки разрушили ворота Ор-Капу – Перекопа с каменной совой над сводом, и Крым стал нашим. Именно нашим с тобой, потому что и ты и я не одним морем крови и слез напоили крымскую землю за последние несколько веков. И если в мире есть Высшая Справедливость, а Она есть, то именно эта наша с тобой кровь и слезы сделала этот полуостров нашей с тобой общей собственностью! Общей, брат!

А теперь давай вспоминать как в очередное могучее и непобедимое «НАТО» в 1812 году пришло в наш дом с очередной миссией научить нас по-натовски жить, по-натовски говорить да по-натовски Бога славить...

Франция, Италия, Испания, Польша, Швейцария, Австро-Венгерская империя, Пруссия! Почти вся Европа в составе более полумиллионной армады12 июня 1812 года, на святого Исаакия игумена Далматского, перешла Неман!

Эта война стала первой нашей с тобой Отечественной войной, потому что никто не стал в стороне, ни наша элита, ни наши крестьяне. Разве что порубежные католики присягнули Бонапарту, да московских староверов как-то бес попутал, тоже на поклон к антихристу пошли, а так, все как один на антихриста встали.

Кстати, я тебе завидовал в четырнадцатом. Ты вместе со своим первым Бугским полком который входил в состав отряда знаменитого партизана Дениса Давыдова, один из первых ворвался в Париж 18 марта 1814 года, в день святых благоверных князей Смоленских и Ярославских Федора Давида и Константина, а я в это время лежал в госпитале после ранения под Вахау. Кстати, с разрушения Смоленска антихрист в 1812 начал, видимо князья наши Федор Давид и Константин крепко это запомнили раз на их праздник Париж к нашим ногам пал. И это наша с тобой Победа, потому что ты привел на эту войну более 75 000 украинцев, которые встали на защиту нашего общего дома и нашей православной веры от первого секулятора Европы - Наполеона Бонапарта. У меня слёзы навернулись, когда я узнал, что по обращению Православного Царя Александра Первого ко всему народу русскому на вспомоществование нужд императорской армии против НАТО окаянного, население малороссийских губерний пожертвовало более 9 млн. карбованцев! Добровольно, братец! Абсолютно добровольно и искренне! 

А теперь давай вспоминать 22 апреля 1854 года. Великая Суббота. Спаситель разрушает врата ада...

Два дня назад 28 военных кораблей НАТО англичан и французов подошла к Одессе…

 Пылает порт! Горят наши корабли в гавани! Тысячи ядер свистят вокруг! Одно вгрызается в постамент памятника знаменитого бессребреника и трудоголика, самого любимого одесситами градоначальника Дюка де Ришелье на Приморском бульваре! А ты, за второй пушкой батареи № 6, с краю Практичного Мола, весь в пороховом дыму, стиснув зубы, лупишь в ответ! И вот, наконец твое ядро метко прошивает борт и разносит крюйт-камеру французского фрегата "Vauban", и он горит!

Мне тоже, брат, хлебнуть горюшка пришлось, в 1854-том.

В октябре, на день зачатия Пророка Божия Иоанна Крестителя, под командованием любимца матросов вице-адмирала Владимира Корнилова, защищаю Малахов Курган под Севастополем. Ох и тяжко, брат нам там всем было! Натовская коалиция англичане, французы, турки, зажала нас с обеих сторон! С моря эскадра до сотни вымпелов на рейде осыпают бухту ядрами, а со стороны Евпатории брит Джеймс Реглан ведет пятидесятитысячную натовскую армию... Начался обстрел. На моих глазах Владимир Алексеевич Корнилов был убит натовской пулей…

1854 и 1855 тяжелые были для нас с тобой годы. Мы потеряли Черноморский флот...

Однако, уже с 1889 по 1894 год, на прочные чугунные кнехты военного причала Севастопольской бухты, были накинуты новенькие швартовые канаты наших с тобой мощных пароходов-броненосцев «Екатерина II», «Чесьма», «Синоп», «Георгий Победоносец», и «Двенадцать апостолов»! Наши с тобой, брат! Потому что, когда мы вместе, мы всегда возвращаем свое! Потому что, когда мы вместе, мы непобедимы! 

Пройдет чуть больше сотни лет и типичный представитель НАТО Йосик Боррель скажет: «Европа – это сад, мы создали этот сад… Остальной мир – это не совсем сад. Большая часть остального мира – это джунгли. А джунгли могут вторгнуться в сад…»

Я читаю эти слова сегодня в свежей газете и вспоминаю твои глаза. Глаза за проволокой первого концлагеря. Нет, нет, нет! Еще пока не гитлеровского! Первый концлагерь для «дикарей из джунглей», имеющих неосторожность любить нас, православных братьев из России, был построен в «Европейском саду» в сентябре 1914 года. И только за нашу братскую взаимную любовь, тебя, и с тобой десятки тысяч православных галичан и буковинцев депортировали из ваших домов, в «Европейский сад», в австрийский Талергоф, где по некоторым оценкам были казнены и умерли от бесчеловечных издевательств более 15 000 украинцев! Я думаю не надо тебе напоминать, почему когда Белый православный Царь Николай Второй, предал злых виноградарей из боррелевского сада злой смерти и освободил Львов от этих «европейских садоводов» в пятницу Светлой седмицы,  ты в 1914 встречал его цветами, флагами и радостными приветствиями как освободителя от европейского нацистского и религиозного геноцида! 

Я сорвал травинку с бруствера, зажмурился под пекучим донецким солнцем, пожевал ее белый стебель и, вспомнив 1941-1945 года,  в сердцах, отбросил ее от себя куда-то в угол окопа!  

Ты действительно все забыл?! Напрочь все?! Всю нашу с тобой титаническую эпопею защиты нашего общего дома от «садоводов» НАТО из Германии, Австрии, Италии, Румынии, Болгарии, Финляндии, Венгрии, Словакии, Хорватии, Японии, Тайланда и прочих прокси типа бандеровских полицаев, с 1941 по 1945 гг.? И трагедию Киева в сентябре 1941 не помнишь, когда мы с тобой бок о бок стекали нашей общей кровью в Днепр?! Ад подмосковных зимних боев, ад Ленинграда, ад Сталинграда, ад под Прохоровкой?! Ну хорошо, а как мы крепко с тобой обнимались вместе на Пасху в апреле 1945 года под Рейхстагом, тоже забыл?! Совсем ничего не помнишь?!

Ладно, а как меня назначили председателем колхоза в 1948 на Ровенщине, а тебя директором школы в том же селе, и как бендеровцы, которые исходили ненавистью в своих схронах по Полесью на деньги ЦРУ сожгли твой дом, и мы с тобой вдвоем отстреливались от них ночью из окон школы? И это забыл? 

Но вот это же совсем недавно было! Помнишь, душную ночь недалеко от Кандагара, когда мы с тобой 19 сентября 1985 года накрыли колонну духов на джипах и среди погибших нашли натовского офицера Чарльза Торнтона, ты тоже не помнишь? Пока мы с тобой были в Афгане и традиционно прикрывали спины друг-другу, в родительском доме все было хорошо, а как нас заставили оттуда уйти, НАТО полезло уже в наш родительский дом. Первым запылал Сухум, затем Фергана, Приднестровье, Карабах и так далее вплоть до Чечни... 

И вот сегодня ты впустил в нашу общую родительскую избу, тех кто на протяжении всей нашей с тобой совместной жизни пытался разрушить ее, разбить на куски и ограбить наше общее родительское наследство... Ты впустил в наш общий дом тех, кто за эти века столько бед принес нам с тобой обоим! 

Да, мы поделились в 1991, и у тебя была собственная комната, но, брат, крыша то у нас общая – Покров Матушки Божьей, Богородицы! Нельзя пускать под нашу общую крышу натовских безбожников, извращенцев и людоедов! Нельзя, брат, как ты это не понимаешь! И не дам я тебе этого сделать! 

Ну как?! Ну как ты мог спутаться с этими ворами из их извращенного «сада»? Чем они тебя опоили? Чем они тебя очаровали, что ты открыл им свободный вход в наш общий дом? Извини, брат, но отцовское наследство я на поругу им не отдам... или отойди в сторону, чтобы я этих «садовников» выкинул вон отсюда, или придется сделать тебе больно, брат... я этого не желаю, и я не выгоню тебя из твоей комнаты, когда все закончится. Живи как жил, однако твоих сегодняшних друзей – «садовников» спущу с лестницы, и меня ничто не остановит в этом пути, братец, даже ты! 

Запиликал зуммер на детекторе дронов. Смерть на подлете. Я стряхнул со ствола божью коровку, которая все еще грелась недалеко от прицела. Ну что же, ты пока не слышишь меня... Все еще не в состоянии разделить личную обиду и долг перед общим наследием наших с тобой отцов. Значит к оружию. Но знай, я по-прежнему по-братски очень тебя люблю!

Херсонская область

06.08.2025