Серия: литературные Telegram-миниатюры.

Тотемное слово для города в зоне обстрелов, мелькает предупреждением о ракетной/авиационной/беспилотной угрозе в Telegram;

пульсирует во мраке неоновой дребезжащей вывеской такой одинокой, всеми покинутой и такой ненужной на вечерней пустой улице; молча кусает за ноги брошенной толстой шизофренической дворнягой одновременно чем-то похожей на всех бабушек живущих в округе и носящих ей кости ...

 ... скрипит под ногами битым стеклом из рассыпанных после обыденного прилета окон; зудит нашим/не нашим? дроном чуть повыше деревьев; 

засыхает комнатными цветами в горшках на запыленных подоконниках в квартирах уехавших хозяев;

бьется о клетку новостных лент в ритме "зрады/перемоги", а затем внезапно срывает голубей с асфальта уханьем гаубицы или крупнокалиберного миномета где-то, по ощущениям, совсем рядом;

то утешает мелочью типа глотка кофе из бумажного стаканчика, то, к вечеру, плющит глыбой непреодолимой реальности вокруг, какой-то неумолимой и тяжелой реальности;

манит открытыми дверями маршрутки куда-то в мирные края, и тает буквами-слезами надежды в соцсетях тех, кто уже никогда не сможет вернуться домой из-за дихотомии майдана;

пахнет чем-то съедобным и приятным в кафе посеченном осколками и с забитыми OSB листами витринами и свисает обрывками старого довоенного биг-борда на украинском языке;

остывает электрическим отопительным прибором без электроэнергии и неумолимо молчит закрытыми дверями неработающего три года лифта во многоэтажках;

радуется внезапно-теплому мартовскому солнцу на влажной скамейке и волочится серым шариком перекати-поле на пустой городской площади;

ретуширует почти ежедневные известия о смерти горожан от прилетов и дроновых атак под обыденность прифронтового городского пейзажа и прислушивается к надежде о скором перемирии из уст рыжего немолодого американца;

спешит к нам бодрыми волонтерами с едой и вязанными носками и лицемерит заблудившимися в пространстве и времени малоизвестными спикерами из теле-ток-шоу по обе стороны фронта; 

малодушно сжимает спазмом живот от внезапного разрыва артиллерийского снаряда и вдруг, почти сразу после прилета, бодрит сердце ритмом обрывка давно забытой песенки из мирного прошлого из такси на парковке;

увозит детей на школьном автобусе рано утром в безопасное село с сельской школой и скучает группкой военных на блок-постах укрытых сетками от дронов;

клубится дымом из кадила священника в полумраке пустого храма на панихиде и зависает тяжелой «Бабой-Ягой» над этим же священником когда он возвращается домой после службы;

обильно цветет ярко-жёлтой форзицией и щекочет слух трелями мартовских птиц, и пугает  неадекватными жестами очередного жителя у которого не выдержала психика…

Ну что же, пора назвать тебя, тотемное слово.

А зовут тебя – НЕОПРЕДЕЛЁННОСТЬ.

Херсонская область, март 2025 года.