Машина плавно катилась по Тавриде...

Мы только что выехали со стороны ЮБК на знаменитое шоссе в сторону Симферополя. Ранняя, ранняя весна. Зеленая дымка от проклюнувшихся листьев каким-то чуть уловимым свечением клубится вокруг сонных деревьев. Солнце смазано томной вечереющей воскресной сепией. Похолодало. Жена авторитетно сообщила, листая "Телеграм", что в Питере 15 градусов тепла. Я бросил взгляд на цифры забортной температуры на дисплее панели приборов машины. 9 градусов. Промолчал. «А у нас 9 градусов!» - возмутилась супруга в слух посмотрев туда же. Недавно «переобул» машину, ловлю себя на том, что угадал с резиной. Плавно. Мягко. Тихо. Однако не послушать ли чего-нибудь? Навернулась в памяти слегка несуразная бронзовая композиция на набережной в Ялте. Дама с собачкой и узкий тонконогий и длинноногий Чехов почему-то без своего неизменного пенсне на нее. А ведь я не читал еще «Даму с собачкой»! Нехорошо. Неприлично даже. Быстро нашел. Включил. Фирменно задрожал в динамиках машины голос Игоря Ясуловича. Едем. Слушаем. Я морщусь. Жена чуть позже скажет, что хотела попросить меня выключить эту праздную сентиментальную блудливость. Дослушали. Ощущение что испачкался. Хорошо, что не читал раньше. Неприлично читать такую вязкую гнусь. Захотелось чем-то закусить. Выбираю первое что попалось. Бунин «Окаянные дни». Включил. Густой концентрированный навар горя и катастрофы. И я совершенно отчетливо понял: гибель имперской России образца 1917 года была посеяна на набережных Ялты этими праздным массовым пустым блудом «приличных, благородных людей». Революция просто не могла не случиться. Всю эту человеческую праздную мерзость настала пора смывать. Смывать кровью. Доцярювалысь. И что характерно, крестьяне остались, духовенство осталось. Торгаши остались. Военные остались. Ученые остались. Дворян всех смыло. Не осталось ни одного в том качестве, в котором они были до революции. Доцярювалысь со своим массовым менторским пафосом.
Революция просто не могла не случиться.

Лазурное 01.04.2025